Туристический портал о внутреннем туризме России и СНГ

Иван-Горошко. Одна из лучших сказок Чемакина — «Иван-Горошко» — интересный пример соединения в одну сказку двух сродных башкирских сюжетов. Обычно в башкирсой сказочной традиции существуют два типа сказок об освобождении похищенной девушки. Один тип — победитель змея, другой тип — медное, серебряное, золотое царство. Сказок такого типа очень много и, пожалуй, они являются наиболее распространенными. В каталоге Андреева их перечислено свыше пятидесяти вариантов.

Особенностью варианта Чемакина является объединение этих типов во-едино. При этом получается некоторое дублирование; герой дважды спасает девушек, дважды покинут своими товарищами и т. д. Мотив чудесного зачатия героя обычно является завязкой сказки, здесь же, в этом соединенном сюжете, он оказывается в центре повествования.

Психология домовитого крестьянина, всеми корнями связанного с индивидуальным своим хозяйством, со своей землей, с обычаями и законами своей среды, сказывается в мельчайших деталях этой сказки. Как только братья вернулись домой, получили золото Ивана, они стали стремиться «построиться и отделиться». Сами они возили лес (для изб) на лошадях, а для него (младшего) лошадь жалели, и ему пришлось лес носить на себе. Он уходит от них, находит себе новых товарищей, но не стремится к подвигам (обычно герой и товарищей-то себе подбирает, отправляясь уже на подвиг), а поселяется с ними на горке и рубит хатку. Все трое начинают делать расчистку, т. е. выкорчевывают себе поле, чтобы заниматься исконным своим делом — земледелием, крестьянствовать. Только случайность толкает их на новые подвиги и приключения.

Волшебно зеркальцо. Сказка о «Волшебном зеркальце» у башкиров распространена сравнительно мало, это единственный встреченный нами вариант в так называемой среде - "башкирские сказки". Но в каталоге Андреева отмечено четырнадцать вариантов из других местностей России. Обычная схема этой сказки — Елена Премудрая заставляет героя три раза спрятаться от нее, герой прячется с помощью животных, затем за волшебным зеркалом, и в конце концов получает ее руку. У Ончукова место волшебницы-Елены занимает царь-чернокнижник, который просто забавляется этим, так как «этим царям, што дурно, то потешно».

Чемакин несколько отступает от традиционной схемы. Во-первых, волшебница сразу становится его женой и улетает от него, потому что не хочет «такая красавица за мужиком жить» — опять мотив социального неравенства.

Весь эпизод со зверями напоминает подобный же эпизод, традиционно присутствующий в сказке о «Кощее».

Завязка данной сказки у Чемакина тоже необычна и напоминает завязку сказки Митрофанова «Три слова», № 48 (своего счастья нет, так живи жениным счастьем). На мотиве чудесного прятанья основана песня о вдовином сыне, Иване и царе Волшане, приведенная у Рыбникова (Песни, т. I, стр. 443).

Золотой человек. Сказка о «Золотом человеке» помечена в сказочном каталоге под № 502. Она довольно распространена по России. Андреев насчитывает свыше пятнадцати вариантов. Сказка эта имела множество литературных изданий: впервые она печаталась в сборнике «Дедушкины прогулки», тогда же вышла лубочным изданием. Литературная переделка ее сделана Далем (т. IV, стр. 177). Наибольшим распространением пользовалась они в дешевом издании типографии Евреинова под названием «Жар-птица и сильный могучий богатырь Иван-царевич, победитель Змея-Горыныча и братьев его» (М., 1839г.).

Этот сказочный сюжет передается иногда так, что в роли царевича и его дядьки выступают царевна и злая служанка.

Черт и совик. Бывальщина «Чорт и совик» почти дословно передает историю «О гордости и ярости», помещенную в «Великом Зерцале» (гл. 54) и ходившую во множестве списков и рукописных сборников, «Цветников» Соловецкого монастыря и др. В том числе — в рукописном сборнике XVII-XVIII вв. в Соликамском уезде.