Туристический портал о внутреннем туризме России и СНГ

Придя с работы домой, Галина Анатольевна Маслова нашла свою восемнадцатилетнюю дочь Юлию повешенной в ванной комнате. Не помня себя от ужаса и горя, она ножом разрезала веревку и, положив тело дочери на кафельный пол, позвонила в милицию. Прибывшая через несколько минут следственно - оперативная группа установила, что смерть Юлии Масловой наступила около двух часов назад. Несколько позже приехал дедушка Юлии и на столе в комнате внучки нашел записку: "Мама и дедушка прощайте, жить так дальше не могу. Ваша дочь и внучка Юля".

Следов борьбы в квартире не было. Однако на теле девушки были обнаружены многочисленные царапины и ссадины. При более внимательном изучении было установлено, что повреждения на теле были нанесены пострадавшей за несколько часов до смерти. После сопоставления всей полученной информации, оперативники пришли к выводу, что в данном случае имеет место самоубийство. Однако причины самоубийства пока оставались не выясненными.

В результате вскрытия было установлено, что накануне потерпевшая имела грубый половой контакт, в результате которого на половых органах сохранились ссадины, а девственная плева была разорвана. Все это в сочетании со ссадинами и царапинами на теле, говорило о том, что перед смертью Юлию изнасиловали. Подтвердили эту версию и показания ближайшей подруги Юлии - Светлана Белоус, по словам которой накануне гибели Юлия приходила к ней и в слезах, под страшным секретом, рассказала, что ее только что изнасиловали двое парней, в одном из которых Юлия узнала парня, который уже неоднократно встречал ее возле института и навязчиво предлагал знакомство. Другого она часто видела, расклеивающим объявления детских товаров по городу. Несколько раз видела этого парня и Светлана. Она запомнила его настолько, что по ее описанию оперативники смогли даже создать фоторобот подозреваемого.

Своего отца Юличка Маслова не помнила. Он бросил их, когда Юлии было три года и с тех пор они жили втроем - мама, Юля и дедушка. С дедом Юлия дружила. Анатолий Сергеевич уделял Юлии много времени и, по существу, заменял ей отца. Бывший капитан СОБРа, выйдя на пенсию, продолжал поддерживать свою физическую форму, отдавая каждое утро по полтора часа специальным упражнениям. В свои пятьдесят шесть он прекрасно владел своим телом и выглядел не по годам молодо. Юлия к семнадцати годам из угловатого подростка незаметно превратилась в броскую красавицу-блондинку.

После школы, Юля как мечтала с детства, поступила в медицинский. Учеба в институте была напряженной и свободного времени почти не оставалось. Старательно штудируя конспекты и учебники, Юлия по-прежнему не обращала внимание на многочисленных поклонников, которые появились у нее в институте. Не обращала внимания она и на высокого симпатичного парня, который часто встречал ее после лекций и настойчиво пытался провожать до дома. Она уже знала, что его зовут Константин и что ему двадцать три года. Однако ее чувственность еще не пробудилась, и сердце ее для мужчин оставалось закрытым.

В тот день она забыла тетрадь с лабораторными работами и на большом перерыве решила съездить домой на машине. Такси не было, но на помахивание ее руки у тротуара остановилась белая иномарка. В салоне кроме водителя сидел парень, в котором она узнала Константина. Юля хотела было выйти, но дверцы щелкнули автоматическими замками, и машина помчалась в сторону загородного шоссе. Там в лесу, двое парней швырнули ее на расстеленное одеяло и долго насиловали под бодрую музыку, несущуюся из плеера.

После всего случившегося, ее привезли в город и оставили на тротуаре напротив входа в институт, где на тот момент проходила ярмарка объявлений. Машинально, как во сне, она зашла в общежитие к подруге Светлане, потом медленно побрела домой. Горячая ванна не принесла успокоения. На душе оставалось все также мерзко. Походив по пустой квартире, она, не присаживаясь за стол, написала записку маме и деду, и, привязав к большому крюку веревку, повисла в петле.

Вскоре оперативникам удалось установить личность подозреваемого. Им оказался некто Свистунов Константин Георгиевич. На допросе Свистунов назвал фамилию своего приятеля, на машине которого они подвозили домой симпатичную блондинку. Однако факт изнасилования девушки и Константин Свистунов, и его приятель Василий Шевченко категорически отрицали. После нескольких допросов, подозреваемых пришлось отпустить под подписку о невыезде. Следствие зашло в тупик и через некоторое время вообще прекратилось. Дед Юлии, Анатолий Сергеевич неоднократно встречался со следователем, надеясь, что преступники будут изобличены и наказаны. Однако с каждым разом его надежды на справедливое возмездие угасали и, поняв, что дело по существу уже закрыто и им никто не занимается, в прокуратуру он больше не ходил.

Спустя некоторое время жители подъезда в доме, где жил Константин Свистунов, были разбужены диким криком. Выйдя на лестничную площадку, жильцы подъезда увидели катающегося по полу парня со спущенными брюками. Он зажимал руками свою промежность и продолжал неистово орать. Прибывшая бригада скорой помощи установила, что у парня пытались вырвать гениталии. До конца нападавшему это не удалось, но кровеносные сосуды и связки были порваны и яйца потерпевшего превратились в большой вспухший комок сплошной боли. Жизнь Свистунову врачи спасли, но после мучительного выздоровления женщины его уже не интересовали. По факту умышленного нанесения тяжких телесных повреждений было возбуждено уголовное дело, но преступника изобличить не удалось.

А еще через неделю в салоне собственного автомобиля был найден мертвым приятель Свистунова Василий Шевченко. По заключению судмедэксперта, смерть наступила в результате удушья, вызванного переломом гортани. Характер повреждения свидетельствовал о том, что гортань была сломана ударом ребра ладони. Такой удар мог нанести только профессионал. Подозрение пало на Анатолия Сергеевича Маслова. Его арестовали и уже на втором допросе он во всем признался. Коллегия городского суда приговорила его к двенадцати годам лишения свободы. Приговор он воспринял спокойно. Внучка Юля была отомщена, а все остальное в этом мире его уже больше не волновало.